Строки из романа «Хранитель древностей» начали свой путь к читателю со
страниц областной газеты , с характерным
для той поры названием –«Алма-Атинская правда». Хорошее название издания , если оно публикует такие чистые произведения.
Домбровский любил повторять, что правда-
есть красота жизни.
Но остался чудом от верненского наследия Собор , что в городском парке, некогда музейная обитель Юрия Домбровского (о храмоздании
писатель отзывался особо : «...он висел
над всем городом -высочайший, многоглавый, узорчатый, разноцветный, с хитрыми карнизами, с гофрированным железом
крыш, с колокольней, лестницей
– целой системой лестниц, переходов и галерей-...настоящий храм Василия
Блаженного...» ).
С великой радостью и здесь , в сердце города можно было устроить уголок писателя Домбровского, по
старой традиции с портретом в окладе. Или установить на звоннице пусть малый, но памятный колокол
Домбровскому, с витиеватой надписью о певце ушедшей Алма-Аты Может быть в сонме
славных имен достопамятных алма-атинцев
В
жизни Юрий Домбровский был очень разный. Один
–когда вальяжно появлялся в московском Доме литераторов, другой- серьезно
штудирующий книжные богатства Казахстана, третий, некий странный, всклокоченный
человек, рассеянно бродивший по улицам Алма-Аты. Обыкновенно с чайником, в
поисках свежего жигулевского пива. О том, что он писатель, почему-то знали все,
хотя никто его книг не читал. И само понятие это применительно к типу в
замызганном, жутко мятом «белом» костюме вызывало у людей приятное ощущение
своего превосходства над ним. Здесь
он написал многие очищающие наше бытие и сознание произведения. Его по праву,
душой и сердцем называют певцом
Семиречья, хранителем ее древностей, мифов и легенд. В благословенной Алма-Ате
работали десятки ссыльных
деятелей литературы и искусства, науки и техники. Среди них, востоковед
Самойлович, режиссер Сац, ученый-агроном Чаянов, историк Тарле.Несть им числа!
Использовав талант, опыт, возможности
каждого, их в очередной раз отправляли на нары или пускали в «расход». Об
этом и другом книга Домбровского « Обезьяна приходит за своим черепом » ,
написанная больным, искалеченного
лагерями автором, в предверии следующей его отсидки. Однажды, из
иркутской ссылки Юрий Домбровский, москвич по рождению, сообщит о своем
неистребимом чувстве к городу, где его арестовывали трижды: «Выжил ... Гуляю по
тайге, привожу в порядок свои вещи и бумаги, крепко-крепко скучаю по Алма-Ате
...» Отсюда, из Алма-Аты, его неоднажды изгоняли в разные
населенные пункты страны ГУЛАГ, и сюда же он возвращался больным и битым , если не отбыв срок, то будучи списанным за ненадобностью .
Ни дать, ни взять советская
школа злословия, школа коммунизма.
В отрогах Тянь-Шанского хребта
Приведем признания самого Домбровского, опального москвича , « ...через
несколько часов после того, как спрыгнул со ступенек
вагона на алма-атинскую землю, ... стоял, смотрел на горы, на белые акации под
ними и думал: куда же идти, ведь здесь никогда не найдешь дорогу. Встало
солнце. И хотя люди еще спали за замками, ставнями,
болтами –город уже проснулся. С час как бойко шла перекличка петухов. Горланили
– один больше другого – все дворы города. Не смолкая чирикал и заливался
вишенник. С сухим электрическим треском вспархивала розовая и синяя саранча. Заливались
где –то на задах лягушки. Потом я узнал: в городе зверья не меньше, чем людей.
В городском парке по вечерам ухает филин. По улицам, как только смеркнется,
носятся летучие мыши, иволги кричат и поют на автобусной остановке в центре. На
тесовые крыши предместий ( их тут зовут по-старому – «станицы» ) садятся
фазаны. Сидит такой красно-желтый красавец и тревожно озирается по сторонам : залетел
с прилавка ( так здесь называют привалки, травянистые холмы) и сам не поймет
зачем. Дикие козочки забегают осенью и ягнятся в окраинных садах.Словом , нигде
в мире, сказал мне один зоолог, дикая природа не подходит так близко к большому
городу , как в Алма-Ате ». Отступим еще немного, заглянем на другие
страницы романа «Хранитель древностей», вновь сопереживая открытиями-находками
нечаянного алма-атинца Домбровского. «...Здесь я увидел , что зелень в этом
городе расположена террасами. Первый этаж – вот эти акации. Над акациями
фруктовые сады, над садами тополя, а над тополями уже только горы да горные
леса на них.Вот сады-то меня и путали больше всего: пойди –ка разберись, где ты
находишься, если город один сплошной сад – сад яблоневый, сад урючный, сад
вишневый – цветы розовые, цветы белые, цветы кремовые.
А над садами
тополя. Потом я узнал – они и есть в городе самое главное. Без них рассказать
об Алма-Ате, ни подумать о ней не возможно. Они присутствовали при рождении
города. Еще ни улиц, ни домов не было, а они уже были... В ту пору не было и не
могло быть никакого стиля у города Верного. Он рос стихийно, произвольно – то
лез на прилавки, то сбегал в овраги, то прижимался саманными , подслеповатыми
избушками к одной речке, медленной и грязной ( ее и звали –то Поганка! ), то
шарахался всеми своими теремами и башнями к другой – к кипучему горному потоку,
бьющему прямо из ледников. Он
был так молод, жизнелюбив, энергичен, что никакой стиль не мог подчинить его
себе...
А над тополями уже
горы.
Отроги Тянь-Шанского хребта... Кажется, что два мощных
сизых крыла распахнулись над городом – держат его в воздухе и не дают
упасть...».
Школа коммунизма
Невероятным, фантасмагорическим
кажется нам сегодня обвинение советских
людей в измене и во вредительстве. Представляю, как нагнеталось чувство страха
у горожан, когда они слушали призывные крики мальчишек- продавцов местной
«Вечерки»: Покупайте газету «Социалистическая Алма-Ата»...
Сенсация лета – удав удрал из зверинца! Мерзкое
животное благополучно перенесло зиму где-то на колхозном сеновале,
акклиматизировалось и начало терроризировать население Алма-Аты. Граждане,
будьте бдительны!.. Статья о черных изменниках Родины, фашистских лазутчиках и
наймитах....Секретарь Союза советских писателей Казахстана тов. Конратбаев
похитил из кассы правления 14 тысяч рублей. «Пролетарский писатель» к тому же женат на дочери злейшего врага казахского
народа, лидера алаш-ордынцев Дулатова и помогает его семье народными деньгами.
Конратбаев ала-аяк ( казахский эквикалент «врага народа» )...
В начале 30-х он, студент ГИТИСа, без каких –либо на то веских оснований был
сослан в степной аул близ Алма-Аты. Добившись права жить у тетки В.А. Крайневой
, Домбровский переезжает в столицу Советского
Казахстана. Он работал научным сотрудником в Центральном музее
Казахстана, в бывшем храмоздании бывшего города Верного. Ему повезло в науке, участвовал в археологических раскопках ( в личном листке для всесильного отдела
кадров Домбровский укажет- « мной открыт древний город, на раскопки которого была
организована специальная экспедиция. Имею ряд научных работ по истории » ) . Он вникал в прошлое города и не было
пригорка в его окрестностях, дома, здания, улицы или арыка, о которых он не
знал бы столько, сколько неведомо его старожилам . Он учил детей в школах , читал лекции в театральной студии,
писал стихи, романы, переводил книги
казахских литераторов.
Домбровский слушал разносчиков
газеты с высоты Вознесенского Собора,
словно ангел, которому на бывшей
колокольне нашлась маленькая комнатенка,
рабочая и спаленка. Ему казалось, что он
отделен от наблюдаемой жизни своими занятиями. Но это была иллюзия. За окном
шел Тридцать Седьмой Год. Скорее , не календарная дата, а трагическое явление,
горькая правда жизни. В романе « Факультет ненужных вещей» с полной нагрузкой
работает аппарат НКВД. Сотрудники его рыщут по горам ,следят за бригадиром
яблоневого сада Потаповым, который подозревается в связи с... иностранной разведкой. Им помогают родные и
друзья обреченного бригадира.
Тем же временем алма-атинская «Вечерка» писала: « Передовая колхозница Анастасия Голобородько облагородила
местный сорт апорта , путем наложения
целлулоидного трафарета на
созреваемое яблоко, добилась силуэтного портрета И. В. Сталина.
58 плодов с изображением любимого вождя
колхозница отправила в Москву, на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку. Портрет
ударницы « Горного Гиганта» в полный рост украсил павильон Советского Казахстана..». Чудо-яблоко народного селекционера
Голобородько съесть , надо думать, не рискнули. Но по вкусу пришелся бригадир
яблоневого сада. И бедный Потапов ,- запуганный, затравленный, загнанный от
страха в угол ,- готов уже поверить, что он враг народа.
Та же «Вечерка» : «В июле- августе в гостях у отдыхающих побывали члены
литературной группы П. Магера, среди них писатель Ю.Домбровский с новым романом
«Крушение империи» ...В 1937 году через Дом отдыха имени 10-летия Казахстана в
урочище Медео прошло 4849 человек. 216
отдыхающих за 12 дней прибавили в весе от 4 до до 7 килограммов, 400 человек – от 3 до 4 килограммов. Средняя
прибавка в весе составила 2, 1 килограмма....»
Холодными ночами
в Алма-Ате совершались облавы на инакомыслящих, аресты безвинных людей.
В каждой газете уже стояла в предрасстрельном списке фамилия приговоренных родственников, близких и знакомых. Все
сотрудники музея, коллеги Домбровского
оказались «бандой наймитов»:
директор Шустов–главарь, сотрудник Джумабаев– родственник алаш-ордынца,
Пятницкий–активный контрреволюционер, некая Сандолицкая –жена шпиона, Рыпаков-
кулак-спекулянт, Парфенов – хулиган, Залетдинов –национал-фашист ...Эти
истеричные ругательства срывались с пенных уст рабочих и ученых, колхозников и
учителей, командиров и солдат, вышколенных административно-командной системой.
Судили « врагов народа» их
вчерашние друзья-товарищи - таковы гримасы ушедшего времени. Читаем
состав суда: «Турсунова не профессиональный юрист. Она работает телефонисткой.
Ей приходится занимать председательское место в суде, на время отсутствия
судьи. Так судит и городской врач Ашлаянов , когда он остается за народного
судью, и колхозница Приходько...Так судит наш советский суд, куда наш народ
посылает своих лучших сыновей и дочерей». Вердикт народных судей не отличался многообразием : 58 статья УК
РСФСР предусматривала 25 лет каторжных работ , в лучшем случае на лесоповале,
еще « 5 и 5» , пять лет на поселении и
пять лет « по рогам », т.е поражения в правах.После отсидки в « сталинских
санаториях » политических ожидала «сотка»,
- граница черты оседлости в
провинциальных городах Союза. К убийцам власть относилась более
благосклонно, они имели право селиться в « пятерке » лучших городов Союза.
28 августа 1939 года , буднично и в который раз , был арестован
научный сотрудник музея Ю.О.
Домбровский. Его обвинят в «попытке передать японским империалистам
археологические ценности» .Теперь и он враг народа, с презрительной кличкой «ала –аяк ». Что касается наших спутниц правды и кривды, то коммунальная «гостиница № 4» , где жил Юрий Домбровский , откуда увозил его в неизвестное «черный
воронок», находилась в те старые годы не по улице Кирова , а на перекрестке
Виноградова и Интернациональной ( «коммуналка» , наполненная бесприютными
людьми, давным-давно снесена )
.

По воспоминаниям близких в
Алма-Ате сошлись пути писателя Ю.
Домбровского и художника В. Антощенко -Оленева. Дело было глубокой осенью 1937 года, через пару дней после первого
снега .В Союзе художников Валентину сказали, что его просили зайти к
главному редактору Казахского издательства художественной литературы. . Тот
завел разговор об издании первого романа молодого автора «Державин» («Крушение
империи») и предложил оформлять его. «Надо иллюстрировать богато. Сможете
прийти завтра в издательство для разговора с автором, мы его пригласим? Автора
зовут Юрий Домбровский». После знакомства на следующий день в редакции они
вышли для разговора во двор. Отправились было к скамейке напротив флигеля,
некогда принадлежавшего хозяевам особняка, в разговоре Валентин успел выкурить
трубку, как заметил, что его собеседник изрядно продрог. Он был худ, невысок, с
богатой шевелюрой. Одет легко. Успели только перекинуться словами о том, как
они оказались в Алма-Ате... Вернулись в здание, чтобы продолжить разговор на
деревянной лестнице между этажами. Бывает так не часто: каждый физически ощущал
взаимную симпатию. Разговор шел легко.
Вручив Валентину текст своего романа, Юрий договорился о следующей встрече. ...
Ранним утром
13 марта 1938 года В. О.
Антощенко-Оленева арестовали. Домбровский вспоминал по этому печальному поводу,
что с оформлением книг ему фатально не везло. Работы ссыльного Всеволода Теляковского к «Смуглой леди» были утеряны, иллюстрации Александра Заковряшина
к "Хранителю древностей" тоже сгинули. А вскоре погиб сам
художник, в первые послевоенные дни Победы в Берлине. Двадцать лет спустя бывшие алма-атинцы Домбровский и Антощенко-Оленев
найдут друг друга по письмам. Опальный художник тем
временем спешил из мрачного, продрогшего
Магадана в светлую,
прогретую Алма-Ату... Но новый
роман писателя «Обезьяна приходит за
своим черепом»» не пришелся художнику по душе. Его будут оформлять другие
книжные графики.
Черная мраморная бабочка
...Повернув за угол квартала , я увидел
совершенно неожиданное. Высоко, над мощным кирпичным
фундаментом, на стене алма-атинского дома, прилепилась мемориальная доска, словно черная
мраморная бабочка. Она бросается в глаза пешему не сразу, лишь со временем,
когда начинаешь глазеть по сторонам, изучая оживленный перекресток старых улиц Кирова и Мира. Памятный знак есть великая правда ( или торжество справедливости ). Давно в
Алма-Ате шли, затухали и вновь разгорались дискуссии об открытии и литературного музея , и мемориальной квартиры .И даже памятника алма-атинскому писателю. А то ,что трафаретно отмечено на мраморной доске – развесистая клюква.
Вблизи
распластанные крылья пришелицы расписаны понятными рубленными строчками, мол, «в этом доме в 50-е годы
жил...» . Еще ниже, спускаясь печатным шрифтом к прохожему, отмечено, кто
именно, « видный русский советский писатель Юрий Осипович Домбровский» .
Крайних дат его жизни на доске не замечено, что, по-видимому, говорит о
вечности бытия писателя.

Сей своеобразной двуязычной мемориальной
доски Ю.О.Домбровский удостоился шестьдесят лет спустя, когда впервые попал в
Алма-Ату, в этот необычный город, по его собственному признанию, не похожий ни на один из городов в мире. Алма-атинцы
вправе считать причудливого дядю Юру своим земляком. Что же стало причиной открытия мемориальной
доски писателю?! В шутку и всерьез, трудно согласиться и с шаблонной
формулировкой « русский писатель » . Невероятный выдумщик Домбровский
напридумывал себе и размножил массу анкет-автобиографий, где с легкостью менял день и год рождения, социальное положение и национальность, на время становясь то евреем, то великороссом , то потомком цыганского барона Гедала . Последняя
легенда о происхождении нравилась Юрию более
всего и он часто, особенно в крепком, дружеском застолье , рассказывал о своих бессарабских корнях, о приключениях
родного табора , с непременным угоном лошадей и
роздыхом у далеких костров... В биографии
Домбровского находим нечто мистическое, житейский
сюжет замешанный на цифре «девять» . Он родился 29 апреля 1909 г. в Белокаменной , в семье присяжного поверенного Иосифа
Гедаловича и учительницы школы Лидии Алексеевны
. Литературными «пробами» занялся в ссылке в Алма-Ате .В том же 1939 г. был
арестован и во время допросов тяжело
заболел эпилепсией. Первый крупный роман «Хранитель
древностей» предполагалось издать в
1939, в год разгона участников 2-го съезда писателей
Казахстана. «Недобитые литераторы» создали кружок новеллистов, костяк русской
секции Союза советских писателей республики. Домбровский начал творческих путь
с неординарных произведений .Принятый в члены Союза писателей ,он закрепил свое
место на лагерной койке «за участие в диверсионной работе» .Следующие аресты
состоятся в послевоенные годы , время борьбы с космополитизмом .Он сполна испытал
методы соцреализма на Колыме и Дальнем Востоке, в страшных бараках Тайшета. Доходяга , вышвырнутый на умирание , выносит
из ворот лагеря замысел антинацистского романа «Обезьяна приходит за
своим черепом». Послелагерная публикация романа состоялась в 1959 году. И далее
, опубликована дилогия «Хранитель
древностей» и «Факультет ненужных вещей », лучшая из литературных произведений
ХХ столетия. По словам критиков, издана в 30 странах мира. И главное , потрясла
основы Кремля.
29 мая 1978 писатель Ю.О. Домбровский закончил земной круг в Москве «процарапавшегося
, просопротивлявшегося на белом свете 69 лет и 17 суток».
Волшебный фонарь на чердаке Собора
Лубянка.
В 1919 г. здесь поселится ЧК(НКВД) и начнет "красный террор" в России.
40 лет спустя Ю.О. Домбровскому найдут реабилитацию и постой близ Колхозной площади . Писатель однажды придет на Лубянку, к местам детства и юности , и не узнает картин прошлого. Вместо струи старинного фонтана замер в обелиске памятник Ф. Э. Дзержинскому, "железному Феликсу" революции и организатору Гулага в Стране Советов... В романе "Хранитель древностей " писатель вспомнит , что на чердаке алма-атинского Собора, он встретит старые московские картинки, диапозитивы верненского "волшебного фонаря". "Чердаки - моя слабость. Я их люблю и понимаю с детства. Когда мне было лет десять ,мы жили в Москве в большом, хмуром пятиэтажном доме ( доходный дом Андреева , на Рождественском бульваре. -В.П. ) . И самое лучшее в нем был чердак...Незнакомый кот, чудесный и рыжий, вдруг появлялся у слухового окна -стоял гордый ,прямой и подтянутый. И смотрел на меня..."
Юрий Осипович , несмотря на московскую прописку, жил в нашем городе вместе с героями
своих романов не только в указанный на доске срок , а гораздо дольше, образно
всю жизнь. В городе, который стал для него и наказанием , и спасением . Ходила байка, что в московской квартире писателя , на стене, вместо
обывательского ковра , было им прибито окно со снесенного алма-атинского дома,
с причудливой резьбой ставен. Постепенно исчезали так и не отмеченные « в камне
и бронзе » многие алма-атинские адреса,
где снимал «угол с койкой» видный советский писатель, - весь старый город, дом за домом, квартал за кварталом. И последнее , что касается наших спутниц правды и кривды. Коммунальная «гостиница № 4» , где жил Юрий Домбровский , откуда увозил его в неизвестное «черный
воронок», находилась в те старые годы не по улице Кирова , а на перекрестке
Виноградова и Интернациональной ( «коммуналка» , наполненная бесприютными
людьми, давным-давно снесена )
Здесь Домбровский дружил с режиссером Штейном и писателем
Ановым, почитал Ауэзова и Никольскую, был близок с Аймановым и
Антощенко- Оленевым , постигал творчество Калмыкова, был не разлей
вода с Шуховым и Косенко, жил одним дыханием с Симашко и Гертом, писал о
Хлудове, Кастееве, Степанове. Он сумел воспеть архитектурное великолепие
зенковских строений старого города и тех удивительных, духовно наполненных
людей, что жили и продолжают здесь жить. Правда , друзья-товарищи были разные. Когда кормиться было нечем, давние знакомые во всех редакциях, отводя в сторону
глаза, блудливо бормотали о чудовищно тяжелых временах и зыбкости своего
рабочего места. И тогда «беспашпортный» Домбровский скрывался под придуманными псевдонимами. Вышедшие в свет таким образом произведения он
подписывал неизменно единственному другу «Касе Айналайн»- любимой из своих верных кошек . Вот и выходит , что надпись на мемориальной доске сущая кривда ( успеха и славы
венок тяжелой печалью прострочен: и раньше ты был одинок, теперь ты еще одиноче).
Бойкий перекресток Кирова и
Мира, которому теперь суждено напоминать
туристам о видном советском писателе, я покидаю с тем , чтобы успеть в другие
заповедные места южной столицы. В
Алма-Ате , простите в Алматы, установилось
бабье лето , стопятидесятое по календарю ! Состояние души , смена настроений,
бесконечные оттенки мыслей и чувств. Я
иду в глубине городского сада.
Ажурные листья осени, влекомые ветром, врываются в тенистые аллеи, трепеща,
словно разноцветные знаки наступившего
демисезонья....
О нем читайте очерки В.Н. Проскурина :
 Школа коммунизма, Щедрый
хранитель, опубликованные - В кн.: Алма-Атинские дворики, Алматы ,2009 г., сс. 100-103, 329-336, 344 -348
Щедрый хранитель , журн. «Пилигрим» , литературно-публицистический альманах , вып. 1 , Кельн-Кассель, 2006 г., с.193-197
В расцвет мой, смятый шествием беды... (к 80-летию со дня рождения Ю. О. Домбровского) ,об-во "Книга" Казахской ССР. -
Алма-Ата : , 1990. - 41 с.
"Красота-есть правда".- в кн. О чем не говорили (сост. Л.П.Лукина, Е.А.Сатыбалдиев).-А.-А., Жалын ,1990, сс. 98-121
|