« Вдруг чугунная винтовая лестница загудела, - вспоминал драматург А. Н. Островский первую встречу с купцом М. А. Хлудовым . - Сверху прямо на Мишу прыгнуло какое-то огромное животное - больше годовалого теленка, да все будто черно-золотыми лентами перевитое. Оба свалились на пол, я отпрянул, а хозяин гогочет: - Не бойтесь! Это моя ручная тигрица , дар кокандского хана Худояра . Машка ее звать...»
По воспоминаним современников «московский озорник » Хлудов был хоть и кутила, своими страстями не владеющий, но человек русской культуры, крестьянских хватки , ума и сметки, поразительного мужества. Ему всего-то было двадцать , когда он первым из российских купцов отправился в Фергану, Бухару и Коканд , где весьма насторожено относились к чужестранцам и иноверцам. Он же был благосклонно принят правоверными и открыл на ханской земле фактории по закупке хлопка. С 1863 года М.А. Хлудов становится представителем Большой Московской мануфактуры в Туркестанском крае . Не забывал ходжентских друзей и Хлудов , приглашая мусульманские депутации в Белокаменную , в свой гостеприимный московский дом . Отношения с купцом Сейид Кыраном , его отцом Сейид –Ахмет Сейдалиным , аксакалом г. Верного , вылились в хлудовское собрание восточных древностей.
Купцы Хлудовы по всей России открывали и содержали учебные заведения, больницы и богадельни . Алексей Иванович Хлудов , отец Михаила, знатную коллекцию древнерусских рукописей и старопечатных книг отдал по завещанию православной церкви. Дядя Хлудова собирал художественные раритеты, помогал русским художникам в организации выставок . Сам Михаил и его братья завещали деньги на благоустройство Москвы. В « Листе Московского купечества» для открытия собственного дела в торговле и промышленности, его предок, тоже озорник, оставил семейную заповедь: мол, фамилия Хлудов не означает «худой- хлуденький- завалященький», а происходит от почтенного тюркского слова «водонос». Хлудовы поставили Егорьевские бумагопрядильные фабрики, протянули железнодорожную ветку по Московско-Казанской дороге, несказанно на том разбогатели.
Впрочем, Ташкентское дело предпринятое ими в Средней Азии , современники оценили весьма скептически: «Да, тяжелый и несчастный был для нас прошлый 1868 год!....- писал в воспоминаниях купец Г.И.Хлудов. В феврале обнаружилась вполне несостоятельность затеянного фирмою "Алексея Хлудова и С-я ", т. е. Василием, Иваном и Михаилом ( вывоз на шелка хлопка из Туркестанского края) ... Сначала мой брат Алексий Иванович платил за них сполна, а последнюю сумму, около 300 тысяч рублей, вынужден платить по 80 к. за рубль. Лучший и добрейший из них Иван Алексеевич, видя такой дурной исход дела и против его желания вовлеченный в пакостное это дело, думая как-нибудь поправить его, сам отправился в октябре 1867 года в Туркестан ... В июне в Самарканде, будучи больным лихорадкой, оказался с горсткой солдат в окружении неприятеля ... И погиб. Жаль мне и не могу забыть милого и дорогого Вани! "
Караваны московского торгового дома «Бр. Хлудовы» составляли вереницу , до 16 тысяч животных , растянутых по бескрайней Голодной Степи в пять- семь верст, следующих по три в связке верблюдов ( на одного « корабля пустыни » полагалось 8 пудов груза, а хлопка вдвое больше. Вот и считайте хлудовские барыши! ). Из России шли гужем баташовские самовары, кузнецовская посуда , бытовая утварь и мебель , книги, ткани , сельскохозяйственные орудия. В обратный путь , в матушку Европу с караваном отправляли хлопок, шерсть, кожу , цитварное семя. Купец привлек к изучению производительных сил Русского Туркестана выпускников Московского университета, щедро распределяя именные стипендии . Будущий провизор, студент И.И. Краузе проходил хлудовскую практику в Туркестанском крае , где в Майлисае была получена первая промышленная нефть . В Ходженте М.А. Хлудов устроил образцовую шелкомотальную фабрику.
Изучив маршруты средневековых купцов и миссионеров ,Хлудов зимой 1868-69 гг. отправляется из Верного по горным тропам в легендарную Иссык-Кульскую долину , следуя через трудные, заснеженные перевалы Семиречья . В дневнике купца читаем: « ... из г.Верного, прежней Алматы, выехал я 8 января 1868 г., в понедельник, в час пополудни, по довольно порядочной дороге на село Софийское, расположенное на р. Талгар, оттуда к 6 часам мы прибыли в село Надеждинское на р. Иссык ». Далее , М.А. Хлудов описывает старую караванную дорогу через Ассы , холодное , безжизненное нагорье , где его торговый поезд успешно добирается до вожделенных караван-сараев Кашгара . Причем, странник талантливо описал свои полные приключений скитания в газетных очерках, тепло прочитанные и подхваченные в российском деловом мире. Государь император наградил его за купеческие заслуги в открытии новых торговых путей в Среднею Азию орденом Св. Владимира.
Когда началась война против братьев-славян на Балканах , Хлудов на собственные деньги снабжал провиантом и медикаментами сербов. А потом сам с добровольческой армией отправился на незамеченную в России войну. В 1876 году туркестанский генерал-губернатор М. Г. Черняев откликнулся на просьбу князя Милана и принял командование Моравским корпусом сербской армии, так и не дождавшись на то согласия Военного министерства. Хлудова же генерал взял к себе ординарцем . Михаил показывал чудеса героизма : из боя выносил раненных, ходил в турецкий тыл за «языками». Получил из рук Черняева храброго солдатского Егория , из рук Милана сербский крест «За храбрость» . Полосатый зверь Машка прошел с хозяином ратный путь на Балканах, охранял палатку Черняева , своим грозным видом ввергая в ужас посетителей командующего . После смерти хозяина , рассказывают, тигрица вернулась в Туркестан , жила в частном зоосаде г. Верного, где и околела от тоски и печали –В.П.) .
Во время следующей Русско-Турецкой войны 1877-78 гг. наши туркестанские деятели поддерживали Славянское благотворительное общество. На купеческие барыши выстоял лишенный внимания правительства и общества, осмеянный сатириком Щедриным Черняев ; он ушел в отставку , на скромную пенсию предпринял издание патриотической газеты « Русский мир ».
Людская молва завистлива, писательская слава обидна вдвойне . Обывателю свойственно заострять внимание на человеческих пороках, нежели на достоинствах. Вот и М.Е. Щедрин , что зло и несправедиво высмеял «московского безобразника» Хлудова. Русские патриоты, вопреки мнению официальной России выступившие на стороне сербов, остались в подворотном прозвище писателя «господами ташкентцами»: полководец Черняев – неудачным, самовлюбленным ратником Редедя ; Хлудов же , неким посмешищем, вроде Тартарена из Тараскона. Поводом тому, было проигранное сражение при Алексинаце Моравским корпусом.
Застольные «хлудовские безобразия» , на которые собиралась вся златоглавая Москва по приглашениям , с витиеватой подписью : «купец-молодец гильдии избранных Михаил Хлудов » , вспоминают по-разному, кто в шутку , кто всерьез . О самом же хозяине встреч , первостатейном купце Михаиле Алексеевиче Хлудове, драматург российский А.Н. Островский, актриса Малого театра Ольга Садовская , актер и владелец театра «Эрмитаж» Михаил Лентовский отзываются как о человеке неординарном.
Однажды, вспоминала актриса Садовская, ее супруг получил приглашение написанное «московским озорником» Хлудовым . Островский увидев послание захохотал: -Ай да молодец, Хлуд-купец! Смотри-ка, почерк его собственный. Видать, еще до смерти шуточку свою задумал! Садовская опустилась на стул: - Хороша шуточка! Да у меня чуть сердце не оборвалось! -А ты молись , матушка! –еще веселее захохотал Островский.- Знаешь, как молился Мишка Хлудов? Вместо «во имя Отца, Сына, и Святого Духа, аминь!» бубнил басом «во имя Овса, Сена и Свиного Уха, овин ». –Я за этим безобразником и не такие соленые фразочки записывал. В пьесе «Горячее сердце» Хлудова обозвал Хлыновым . Успех на сцене был феерический. Мишу Хлудова послушать было – никаких романов не надо читать. Апофеоз, так сказать! Ни словеса –перлы, самоцветы.
Первостатейный купец Миша Хлудов переплюнул всю родню . Пил, да , но не пьянел , а все приговаривал : «Денег у меня- многонько, дела идут - легонько, вот я маюсь, людьми забавляюсь !». За годовой тираж подкупил модный в ту пору журнал «Развлечение », чтоб его пьяную физиономию увидела с обложки вся Россия ; заплатил немалую сумму только на весь мир прославиться безобразником в пьесе Островского . Жил он в трехэтажном особняке , выкрашенном в ядовито синий цвет, недалеко от Красных ворот, в Тупом переулке, - вспоминал А.Н. Островский . Здесь давались «четверги », знаменитые на всю Москву купеческие балы. Сотни гостей попадали в залу через огромные комнаты дома, обставленные в восточном колорите ; персидские , ручной работы ковры на полу, на стенах, на диванах, на креслах. Всюду зеркала, стеклянные перегородки, тропический зимний сад : пальмы, гранаты в кадках, яркие цветы в бордюрах . Хозяин встречал званных и незванных с честью - не важно, нижнего чина или родовитого свойства . Каждому собственоручно подносил особую чарочку - с бочонок величиной. Когда оставались в «живых» от выпитого и съеденного избранные кутежа , Михаил выходил на пир обряженный, то в кавказском , то в бухарском костюме . Однажды выкрасился ваксой и предстал перед публикой негром. Пьяных наряжали по его подобию и рассаживали для создания атмосферы балагана.
Говорили, что Мишка Хлудов водил дружбу с дьяволицами. Они к нему по ночам на метлах нагишом слетались . С любимой тигрицей М.А. Хлудов и в Северной Пальмире , и в столице Туркестанского края, проделывал номера всюду , куда судьба заносила полпреда Большой Московской мануфактуры . Такие проворачивал фортели, какие не снились постановщикам сцен императорских театров. Михаил слыл замоскворецким атлетом , любил перед дамами являться в чем мать родила. Суровую его наготу прикрывал , словно полосатая накидка римского гладиатора , пушистый ласковый зверь . Барышни пообразованнее прижимали к дрожайшим губкам платочки, нехотя отводя жаркие взгляды, иные нимфы подносили к раскрасневшему носику душистые снадобья , тем самым восстанавливая потерянное было дыхание, купчихи-толстушки от изумления и восторга просто визжали.
Михаил был страстен и горяч, но с женами ему не везло. По одной из сплетен , его подружка Верка ( вторая жена , Максимова Вера Александровна ) , в оценке москвичей «змея подколодная», пожаловала под венец с тремя любовниками. Озадаченному жениху объяснила- двоюродные братья. Так и жили – каждый день то один «братец », то другой в дом захаживал. Пока обман не обнаружился. По другой легенде , жена сошлась с доктором, московским светило Павлиновым. Желая овладеть хлудовским состоянием любовники состряпали документик, что Хлудов-де болен белой горячкой: припомнили даже случай, когда на очередной выставке породистых собак муженек забавы ради забрался с шаловливой тигрицей в клетку и оба скалились, рычали на ошарашенную публику. Купца-озорника , якобы, упрятали в сумасшедший дом. Там он и помер в неполных сорок два года , однако , успев разослать приглашение отцам и знатным горожанам Москвы в свой ядовито -синий дом на последнее «хлудовское безобразие » 1886 года .
На снимке: Михаил Хлудов и тигрица Машка
|