Семиречье далекое и близкое
Владимира Николаевича Проскурина - автора опубликованной выще статьи , -"Вслед за Америкой он открыл Туркестан" , о творчестве писателя А.Г.Ротчева ,- можно по праву назвать краеведом, чей внимательный взгляд обращен в прошлую жизнь Туркестанского края.
Минула целая человеческая жизнь с тех пор, как этот дальний форпост Российской империи был превращен в советские республики , составляющие Среднею Азию и Казахстан, и едва достигло совершенолетия поколенеие людей , родившихся в год образования на этом огромном пространстве независимых центральноазиатских государств. Мир «шестой части суши» , - там, где был СССР , - теперь иной . Другой стала Европа , сменился и почтовый адрес нашего краеведа. Ныне он живет и здравствует в славном немецком городе Берлине. в уютной квартире около самого живописного городского парка , королевского дворца Шарлоттенбург. Но и там он продолжает «ведать» бывшей столицей Советского Казахстана. Электронные письма в благословенную Алма-Ату подписывает в духе эмигрантов первой послереволюционной волны : «Проскурин из Берлинска». Или « Семирек из Шарлотенграда». К слову, столицу Германии он знает не хуже иных горожан-немцев, проводит экскурсии по Русскому Берлину, по его потаенным уголкам , связанных с именами туркестанских деятелей.
Заслуженный работник культуры Республики Казахстан, профессор истории университета «Туран », академик Международной академии информатизации, Почетный член Казахского общества охраны памятников истории и культуры, Владимир Проскурин продолжает изучать прошлое родных пенат, находя в европейских и российских архивах и библиотеках новые свидетельства и фотографии . Он возвращает к жизни имена туркестанцев, волею судеб покинувших отчий край в годы революций, войн или иных событий, промелькнувших в калейдоскопе истории 20-го столетия . Пример тому - прошедшая с успехом в Париже весной 2006 года выставка «Дорогами кочевий» (из новых поступлений коллекции фотодокументов краеведа В.Н.Проскурина).
Мы решили поздравить нашего автора с недавним 60-летним юбилеем в несвойственной ежегоднику "Культурные ценности" жанре интервью , потому что разговор с таким человеком невозможно заменить никаким панегириком и, тем более, дежурной статьей.
– Владимир Николаевич, Ваши исследования по истории Семиречья, его столицы, известной под тремя названиями Верный -Алма-Ата -Алматы- снискали Вам авторитет в научных кругах, интерес и признание достаточно широкой аудитории . Материал, собранный вами, просто огромен. Занимательно слушать Ваши лекции и радиопередачи, экскурсии по родному краю, смотреть телепрограммы, читать книги, многочисленные очерки и эссе, выуживая их из Интернета. И, конечно же, интереснее всего общаться лично.
Кто развил в Вас страсть к краеведению? Что послужило толчком для будущего дела всей жизни? Кем вы считаете себя в первую очередь: ученым, преподавателем, писателем-краеведом ?
- Провести жесткое разделение не получится. Уже в студенчестве меня увлекла исследовательская работа. В те благословенные юные годы я занимался горными видами спорта и моим первым стадионом стала Всесоюзная турбаза «Горельник», в предгорьях Алматы (она же, альма-матер «шестидесятников» ). Там, на горных тропах, у костра под гитару, познакомился со знающими людьми (среди отдыхающих, между прочим, были космонавты, ученые, артисты, художники ). Смешно вспоминать, эти солидные туристы называли меня, желторотого и босоногого инструктора, по имени-отчеству. Таковы были неписанные правила гор. Со многими из этих людей я долгие годы поддерживал контакты, ездил к ним в гости, вместе путешествовали по Союзу. Одновременно, часы проводил в библиотеках и архивах Москвы, Питера, Омска, Оренбурга. Моими собеседниками, проводниками и наставниками во Вселенскую культуру стали П.С. Рототаев, А. П. Горбунов, Б.А.Кириков , А.Ф.Крашенинников, Н.П.Ивлев, А.П.Окладников, С.Г.Кляшторный, М.К.Козыбаев, Г.А.Пугаченкова (в этом сонме именитых можно назвать немало иных - ярких и самобытных личностей, которые оказали на меня особое влияние. Всем им низкий поклон). Каждый из моих визави направлял «мои мысли-мои скакуны» в нужное русло, помог со специализацией в выбранных мной направлениях. В Московской академии общественных наук получил подготовку редактора-издателя ; затем окончил курсы реставратора-архитектора. Был принят членом творческих Союзов в области географии, журналистики, кинематографии, архитектуры. Столичные друзья , замечая мой разрастающий диапазон, в шутку называли Владимиром Гиляровским-Вторым...
Отчасти сыграли свою роль в выбранном мною пути и родители. Аккумулировала творчество моя семья, где сегодня моя пристань... Жена у меня прекрасный педагог, воспитавший не просто плеяду способных учеников, а, прежде всего, двух прелестных дочерей. Теперь – они наша любовь и опора...Мой отец-технарь, был доцентом Казахского политеха. Он учился в Московском институте «Цветметзолото». У отца был аналитический ум, он много читал, знал как минимум дюжину иностранных языков, отлично владел кистью художника-копииста. Мама, не взирая на свое техническое образование – она училась там же, где отец – больше тяготела к миру искусства и литературы, преподавала музыку.
В годы войны наша семья была эвакуирована в Казахстан, да так здесь и осели. После развала СССР судьба разбросала нас по всему земному шару: родственники живут в Майями, Николаеве, Тбилиси, Берлине, Москве, Нью-Йорке. Уж простите за нескромность, но по количеству заслуженных деятелей, внесших вклад в национальное достояние республики, наша семья держит пальму первенства. Мария Александровна Гольцева, моя бабушка, была концертмейстером Оперного театра в Алма-Ате, стояла у истоков музыкального образования Казахстана. Ее правнук Алексей Кутунов стал военным дирижером, первым руководителем Президентского оркестра республики. Старший мой брат Алексей Николаевич, его супруга Баян Туякбаева, прославились в деле изучения архитектурных памятников Средней Азии, получили звание заслуженного архитектора за возрождение мавзолея Ходжа Ахмеда Яссави, национальной жемчужины средневековья. Так что, присутствует семейное влияние на выбор моей профессии: круг коллег и единомышленников брата - это и мой круг.
- Расскажите, с чего началась ваша работа в системе охраны памятников?
- Памятники архитектуры лучше сохраняются, когда они включены в жизнь общества.- эт о аксиома . Казахстан вместе с суверенитетом приобрел право говорить о том, что у него своя, самобытная, древняя история. А история- прежде всего память, материализованная в памятниках. Без истории и памятников, согласитесь, нет нации. Нация должна быть заинтересована в сохранности памяти собственной истории. Как мудро заметил поэт: «Нету бедственней в жизни беды, чем разлука с любимой сумятицей: человек без привычной среды очень быстро становится Пятницей».
Любопытно, отметить, что в Республике Казахстан памятники истории и культуры нашли свое отражение в национальной валюте. На всех крупных купюрах присутствует изображение комплекса Ходжа Ахмеда Яссави. На других - воссозданы образы мавзолея Бабаджа Хатун (12-й в. , аул Айша-биби близ Тараза), фрагмент некрополя Сейсен –ата (нач. 20-го в., Мангыстау) , наскальные гравюры урочища Танбалы-тас ( окрестности Алматы). В композиции символа Независимости, обелиска на главной площади южной столицы, навершие образованно из фигуры Золотого человека, парящего на крылатом барсе. Сам обелиск – увеличенная копия кулпытаса из некрополя Ушкан-ата работы народного мастера Егесина (19-й в.), памятника камнерезного искусства. Отметим также, что Государственный Герб образует элементы головного убора Золотого человека, казахского Тутанхамона ( 5-й- 4-й вв. до н.э., курган Иссык).
Если памятники истории и культуры нашли достойное отражение в национальной валюте, а их существование охраняемо бронированными дверьми банков, то можем ли мы согласиться с тем, что в реальной жизни богатейший фонд культуры предыдущих поколений, увы, остается незащищенным. Революционное обновление общества, исторической науки, культурной политики больше напоминает развал, чем созидание. Новотворческая атмосфера на пути независимости скорее напоминает беспредел и нуждается в правовой основе. Базироваться она должна на фундаменте не только государственного мышления, но и культурного строительства, настойщей, а неподдельной истории, зафиксированной в движимых и недвижимых памятниках. Не только в денежном, тенговом выражении .
Вспоминаю, как в далеком 1966 году я был приглашен министром культуры для объяснений по поводу моих настойчивых требований сохранения историко-культурного наследия Алма-Аты. Как оказалось, необснованного сноса очередного архитектурного памятника. Меня познакомили с Тохтагазы Жанысбековым, возглавившим в тот год отдел охраны памятников и музеев Минкульта республики. Наша памятная беседа закончилась вручением мне удостоверения общественного инспектора. А дружба с Тохтагазы и его коллегами, моими единомышленниками, счастливо затянулась на годы. Если считать мандат инспектора за начало моей трудовой деятельности, верно то, что вот уже сорок лет я пребываю в этой ипостаси. Однако, моя работа не была штатной, как принято считать, а просто отзвуком моей души, миром моих увлечений и пристрастий. Моя работа заключалась больше в публицистике, со страниц местных СМИ всеми мне доступными средствами, я привлекал внимание общественности к действенной охране культурного наследия. Некоторое время занимался выпуском региональной литературы, в частности, энциклопедий «Алма-Ата» и «Караганда», редактировал ежегодники «Памятники истории и культуры Казахстана», издавал собственные брошюры об Алма-Ате и алма-атинцах. В те же далекие 60-е годы написал первые очерки по краеведению, начал публиковаться в казахстанских СМИ. По моим сценариям были созданы документальные киноленты и телефильмы. Я серьезно увлекся топонимикой окрестностей Алма-Аты, затем - историей города, его старых домов и их обитателей, постепенно овладевая наукой и практикой глобального краеведения, экологией природы и культуры.
Прошлого, нашей беспокойной молодости не вернуть. Тем более, той большой части моего творчества, связанного с поиском, изучением и составлением Свода памятников истории и культуры Семиречья. Мне довелось составлять исторические справки-паспорта на памятники архитектуры, включенные в историко-опорный план градостроительства Алма-Аты. На сегодня дело моей жизни оказалось невостребованным, под угрозой полного забвения. Город моей юности превращается из места обитания в некий бизнес-центр, в «многофункциональный комплекс Нурлытау» (по определению новоявленных архитекторов и прорабов перестройки Алматы ). И там нет места романтическим золотым крылечкам и резным ставенкам, журчащим арыкам и живой природе, вечным, как казалось, рощам и кладбищам. Старое не нашло компромисса с настоящим...
Прошлому остается только одно – воскрешение на бумаге. Моим уделом остается научно-популярная литература, эссеистика, документальный очерк. Где happy end сегодня - жуткий анахронизм. В Германии я вдруг осознал значение пословицы «мой дом - моя крепость». В этом огороженном форпосте мною пишется, говоря языком цифр, среднестатистически одна книга в год. Прежде всего это - фотоальбомы под общим названием «Весь Алматы», изданные по моим материалам и коллекции почтовой открытки. Мне выпала возможность принять участие в московских проектах, написать статьи для многотомных изданий «Архитекторы Российской империи» и «Российские немцы». С моим участием вышел справочный свод «Памятники истории и культуры города Алматы", в этом же ключе ряд фундаментальных работ . Ожидается издание новой книги рассказов о старом городе , своеобразный итог памятникоохранной деятельности...Грустно, но факт: свод пишем, снос в уме...
- Владимир Николаевич, вы стояли у истоков памятникоохранного дела Республики Казахстан. Расскажите, как все начиналось ?
- Ну, как говориться не без курьеза. И связан Г-н Случай с возрождения архитектурного комплекса в Туркестане, как места мусульманского паломничества. В наши дни памятник принял известность с казахским прононсом Кожа Ахмет Ясауи. Легенда повествуют, что соотечественники, живущие за рубежом, постоянно добивались от советского правительства разрешения для совершения религиозного обряда Зиарат у могилы туркестанского шейха, считая его мавзолей второй Меккой. Причем среди них были весьма влиятельные особы - доктор Сукарно, президент Индонезии, или Гамаль Насер, глава правительства Египта.
Атеистическая Москва, как правило, оставляла без внимания подобные проблемы, ссылаясь на отсутствие благоустройства и туристского сервиса в этом присырдарьинском уголке Южного Казахстана. Однажды, говорят, А.Н.Косыгин в телефонном разговоре с Д.А.Кунаевым, тогда первым секретарем Компартии Казахстана обронил: «Если Казахстан не в силах решить вопрос о реставрации памятника, этим займется Москва». На что будто бы Димаш Ахмедович патриотически ответил: «Республика в силах».
Так, или иначе, но 11 февраля 1966 года было подписано постановление правительства, по которому поручалось организовать в республике работу по охране памятников истории и культуры. И начинать нужно было с Туркестана. Член Политбюро ЦК КПСС Д.А.Кунаев лично контролировал ход налаживания механизма реставрационных работ. Он ежегодно, не менее двух раз, посещал казахстанскую Мекку, не забывая уединяться в Кудук-хане, дабы испить святой воды из священного колодца шейха Яссави.
-Как вы сквозь прожитые годы оцениваете состояние памятникоохранной системы?
- Тридцать первых лет развития охранной службы можно считать положительным явлением. Напомню, в прошлом столетии были созданы республиканская научно-рестарационная производственная мастерская и на местах прорабские участки. Здесь пришли к пониманию средневековых технологий и материалов, запустили производства кирпича и майоликовой плитки по рецептам древних мастеров. В дальнейшем все эти начинания объединились в трест «Казреставрация». В начале 80-х годов проектная группа при тресте выросла в головной институт «Казпроектрестарация», затем, институт материальной культуры). В институте выросли высококвалицифицированные кадры, созданы библиотека и архив исследований, наработаны материалы по объектам Шелкового пути. Но с 1995 года начался развал системы. Прежде всего был ликвидирован головной департамент историко-культурного наследия. Оказались выброшенными и невостребованными десятки специалистов, были ликвидированы производственно-технические базы, под сукно положены наработанные было проекты изучения, реставрации и консервации памятников. Многие памятники оказались в руках зарубежных реставраторов, не всегда понимающих специфику казахстанских памятных и исторических мест. Главным стала коммерция – вложить, прокрутить деньги, получить проценты. Наследие отечественной культуры республики ходит, что называется, под богом Меркурием.
Только за последние 10-15 лет в Алма-Ате поставлено на учет 20 памятников монументального искусства (за это же время снесено 5); 22 здания, представляющих собой историческую ценность (из них снесено 12); 14 памятников советской архитектуры (снесено, перепланировано, искажено - 8). Строительство новостроек в исторических кварталах города и, соответственно, снос памятников старины, ведется при равновеликом непротивлении и равнодушии общества и государственных органов. Подверглись перепланировке и искажению художественного образа здания гражданской архитектуры, переданные под посольства, представительства и компании. Продолжается новое строительство в охранной зоне Алматинского государственного историко-архитектурного мемориального заповедника.
- А как же буква Закона «Об охране и использовании историко-культурного наследия»?
- Закон, он вроде и не причем. Хотя, по этому поводу должен ответить прокурор, остающийся пока в тени политики, по ту сторону Градостроительного кодекса (или по эту Закона об охране исторического наследия ). Вольное толкование Закона позволило
чиновникам протолкнуть понятие «использование памятника».Что имело горькие последствия. Поспешность и волевое решение нанесли вред системе, привели к неопраданным, нелепым, абсурдным потерям и расходам.
Разительное расхождение слов и дела непременный элемент политики не только коммунистической державы. Характерная для Страны Советов ситуация законодательства, проникнутого демократической фразеологией и торжественными декларациями, и в наши дни резко отлична от реальной жизни. С одной стороны, народ, которому дозволяется любить свое прошлое, с другой стороны, власть, постоянно следящая за балансом классовых (понимаемых в смысле кланово-партийной преданности) интересов. Конфликтность взаимоотношений социальных групп так и не дает шанс на формирование полноценной системы защиты культурного наследия.
К сожалению не вечны и памятники . Мировая история богата примерами, когда государства гибли, в первую очередь, с последними носителями нравственной силы народа - его памятниками. Сегодняшний кризис системы – наш внутренний враг. Хочется надеяться, что параграфы, заложенные в национнальной программе историко-культурного наследия останутся не на бумаге, а пробудят действенное чувство уважения к памятникам материальной культуры и национальной истории. Искреннее уважение к окружающей нас среде должно быть весомо, зримо.
Другая проблема. Подготовка кадров. Специалистов-реставраторов не готовят, ими надо родиться. И жить, не извлекая из системы материальных выгод. Сегодня остались единицы сотрудников способных на подобный труд и существование. Тех, которых уволили, постепенно потеряли квалификацию, а для подготовки новых требуются годы, терпение и самозабвение.
На снимках:
1. Паспортизация дома семиреченского казака в Большой станице. На снимке Т.А.Джазыбаева, моего друга , архитектора –реставратора - я, Проскурин Владимир, моя жена Нелли и дочка Ольга. 1976 г.
2. Узбекали Джанибеков ( 1931- 1998 ). В семидесятых-восьмидесятых годах XX века занимал должности замминистра и министра культуры республики, внеся большой вклад в возрождение традиционной культуры и религии Казахстана. С именем деятеля связана работа по исследованию и реставрации памятников истории и культуры страны.
Беседовал Руслан Мурадов, зам. председателя Союза архитекторов Туркменистана (Ашхабад-Берлин)
Полный текст беседы в кн. : Культурные ценности . Международный ежегодник 2004-2006 . - Санкт-Петербург, 2008 г., с. 225 -236 ( Центральная Азия в прошлом и настоящем. Под ред. Р.Г. Мурадова )
|