Главная | Регистрация | Вход
Персональный сайт Владимира Проскурина
Поделитесь
Меню сайта
Категории раздела
Памятники культуры и религии Алматы [27]
Архитектура,городская археология, книжные сокровища, достопримечательности
Туризм, краеведение, экскурсии [17]
Историко-географические очерки [23]
Туркестан. ЖЗЛ: годы, имена, судьбы.
Казачество в Азии [26]
Летопись Заилийского края [28]
Дайджест прессы [22]
Домашний архив [9]
Наш видеозал [4]
Вход на сайт
Логин:
Пароль:
Поиск
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • /li>
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Главная » Статьи » Памятники культуры и религии Алматы

    Живописец Сергей Калмыков

     

    Владимир Проскурин

    Живописец Сергей Калмыков

     

           Остались в светлой памяти  деятели искусств  старой Алма-Аты : скульптор Исаак Иткинд – «чудоковатый патриарх города» ;  график Павел Зальцман – его  «совершеннейший джентельмен» ;  театральный декоратор Сергей Калмыков , «сочинитель странных романов».

            Произведения Калмыкова в искусстве и в литературе отличаются самобытной, присущей только ему манерой исполнения и неповторимым "калмыковским" стилем, выработанными в результате многочисленных поисков и неустанного ежедневного труда. Здесь соседствуют работы реалистического и фантастического направлений, имеющие одинаковую значимость в творчестве художника в целом. Он  много работал с натуры – улицы, дома, окрестности, городские сценки . Это было для него такой же насущной потребностью, как воздух и еда. Станковые произведения Калмыкова отличаются театральностью и декоративностью. Плоскость холста или бумаги воспринималась им как сцена незримого театра, а зрителями становились все, кто видел, и кому еще предстояло увидеть его работы.

           Сергей Иванович Калмыков ( 1891-1967 ) родился в Самарканде ; жил , учился и работал в Оренбурге, первой столице Казахстана. Школу живописи и рисования постигал в мастерских Юона, Петрова-Водкина,  Добужинского , Званцевой.  Работал преимущественно  художником-декоратором . Вместе с  передвижным театром  в 1935 году  приехал в Алма-Ату.

          В пору , когда только создавался национальный театр оперы и балета, Калмыков   новым собеседникам   рекомендовал  себя так: " философ, живописец, рисовальщик, гравер и скульптор, буквописец, лектор, искусствовед, египтолог, певец Оренбурга, изобретатель, эксцентрик, резчик цирковых клише, эклектик и эстет, мечтатель, фантаст, великий спец и барельефных дел мастер, архитектолог, библиофил, прозаик, сатирик и прочее и прочее".

          Все вышеперечисленное  во сне и наяву ему удалось "испробовать" в жизни и достичь определенных результатов. Он старался использовать любую возможность творить . Где бы  ни находился - в театре, на улице, в больнице . Калмыков  увлеченно писал, рисовал, не обращая внимания на толпы зевак, шумно обсуждавших его работу. Наоборот, художник гордо демонстрировал свое искусство, держался с достоинством, как подлинный артист своего дела.  Горожанам  было  лестно  осознавать свое землячество  с  городской достопримечательностью . Хотя жить трудовыми  буднями  рядом с вечным праздником не всегда бывает  уютно. Обыватели, глядя вслед одинокой  фигуре Калмыкова, - «в  бубенцах, в лоскутном балахоне ходит блаженный с торбой своей »,- называли Сергея Ивановича  городским сумасшедшим. Чаще,   подобные оценки  звучали в  дружеском  тоне. Однако, критики во вселенском масштабе признавали  старую Алма-Ату не иначе как «городом Калмыкова». Еще не было выставок его работ и шумного успеха у  зрителей, но  разговоры о художнике, особенно среди зарубежных ценителей искусства, уже  множились.

               Я знал Сергея Ивановича по коммунальному «оперному двору», что располагался со стороны улицы Шевченко, внутри квартала , окруженного нашими  хозяйственными постройками  и  бараками артистов хора и балета национальной оперы.  Часто двор заполнялся любителями волейбола ;  вечерним  часом в репродукторе звучала музыка и двор превращался в танцплощадку.  Декоратор театра Калмыков снимал  угол  в квартире артистов  Семеновых  ,- место в бараке, заваленное  журналами и  газетами и превращенное   в среду   обитания  художника.  Ходил Калмыков  на работу в мастерские Оперного театра в обычной для себя декоративной хламиде, которую сам сшил и разрисовал масляными красками. Зимнею одежду поверх краски покрывал еще лаком, надо полагать, чтобы не пропускала влаги. Постоянно носился  с молочной тарой  в  «авоське»  ,-  трехлитровой  банкой, непременно пустой ,  с алюминиевой ручкой- крышечкой.

        Помню я и встречи  Калмыкова с моим отцом Николаем Проскуриным . Скажем, на трамвайной остановке. О чем они беседовали, сказать трудно. Во-первых,  слишком мал был понимать, о чем говорят взрослые , притом на непонятном, видимо, иностранном  языке.  Во- вторых, я  был  твердо убежден, что собеседник моего отца  ненормальный. Мальчишки нашей улицы  называли художника « снегурочкой», отчего он не раз выходил из себя, брался за что ни попало. Его странное поведение проявлялось в театре , когда при появлении на сцене одной из его обожаемых солисток, Калмыков с шумом вставал и резко  выходил из зала. Со временем бараки, где жили артисты Оперного театра  , были снесены. Семья Семеновых, говорили, выехала в Новосибирск.А их чудак-постоялец получил собственную квартирку , в доме на Дзержинской , где было странное «адресное бюро»  .На том наши встречи с Калмыковым и канули в Лету.

          Мои детские, несерьезные воспоминания  всплыли однажды , когда в архиве я встретил  собеседника Олега Меркулова . Мы перемешивали разговор  краеведческими находками,  поисками  новых документов , связанными с  творческой деятельностью, встречами со старожилами,  городскими чудаками старой Алма-Аты, -  Николаем Раевским, Юрием Плашевским, Юрием Домбровским.  Меркулов среди  работниц  архива был бесподобен ;  по мнению женщин   красив и породист. Англоман. Блистательно переводил прозу Дж. Б. Пристли. Не случайно его друг ,  художник Сергей Калмыков подозревал в нем родственника лорда Хьюма. Судьба поселила их по соседству в З-м микрорайоне, когда Сергей Иванович уже вышел на пенсию и страшно бедствовал. При встречах Олег Борисович старался незаметно подсунуть в его карманы мелочь. Крупные деньги Калмыков мог воспринять как нечто подозрительное и опасное. Тем более, он никогда не впускал посторонних в свою квартиру. Его постоянно мучила мания преследования. На даренном Меркуловом картоне, ватмане , ином материале Калмыков изображал свои  эмансипированные шедевры . В повести Олега Меркулова « Нечаянная встреча », написанной в память друга и великого мастера, находим своеобразные  меркуловские  прочтения  творчества Калмыкова : « ... Молчаливые и серьезные жуки будут трещать своими крылышками ... Тысячекилометровые цветы будут подниматься над рощами снежных травинок... Миллионы стрекоз будут кружиться вокруг тысячепудовых золотых солнц, усыпанных длинными серебряными иглами... Роскошные удавы будут переливаться своими клетчатыми спинами, а девятиголовые пантеры царапать когтями поросшие мохом доски, проложенные вдоль чугунной решетки, окаймляющей бездонное озеро, в глубине которого синие скаты будут шевелить своими огненно- рыжими хвостами...»

           Когда Калмыков умер в его квартире был устроен настоящий погром. Ценные работы унесли, прочие выкинули за ненадобностью. Меркулова к несчастью в городе не было. Когда он приехал, то извлек из груды хлама бесценные листы друга. Долго « лечил » их, и  кое-что спас для потомков. Возможно, часть калмыковского  архива  отыщется  и в Новосибирске, в доме  Семеновых.

    Живописец Сергей Калмыков/ - в кн. Владимир Проскурин. Алма-Атинские дворики, 2009, сс. 84-87    

     

     

     

     

    Категория: Памятники культуры и религии Алматы | Добавил: semirek (03.01.2012)
    Просмотров: 2902 | Рейтинг: 5.0/3
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]