Главная | Регистрация | Вход
Персональный сайт Владимира Проскурина
Поделитесь
Меню сайта
Категории раздела
Памятники культуры и религии Алматы [27]
Архитектура,городская археология, книжные сокровища, достопримечательности
Туризм, краеведение, экскурсии [17]
Историко-географические очерки [23]
Туркестан. ЖЗЛ: годы, имена, судьбы.
Казачество в Азии [26]
Летопись Заилийского края [28]
Дайджест прессы [22]
Домашний архив [9]
Наш видеозал [4]
Вход на сайт
Логин:
Пароль:
Поиск
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • /li>
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Главная » Статьи » Казачество в Азии

    Не один он в поле, Верещагин воин

    Владимир Проскурин : Он более всего любил писать солнце, озарявшее…гору человеческих черепов в туркестанской степи

    Василий ВерещагинБиография Василия Васильевича Верещагина (1842-1904) - история человека, привыкшего жить опасно, подчас смертельно рискованно. Одновременно это история необыкновенного успеха, славы, признания самобытного художника. Его выставки в России, Европе, Америке вызывали столпотворения. Писавший сцены войны во всей ее жестокой правде, он повлиял на развитие движения пацифизма и был выдвинут кандидатом на присуждение первой Нобелевской премии мира. Знавший войну не понаслышке, юный прапорщик в схватках за Самарканд в мае 1867 г. получил орден Св. Георгия Победоносца. В ту пору Георгиевский кавалер состоял картографом и художником в правлении Туркестанского края под началом генерал- губернатора К.П. фон Кауфмана. В 1871- 73 гг.. будучи в творческой командировке в Баварии, Верещагин закончил серию «Туркестанского альбома» , на основе придорожного наследия – 13 картин, 81 этюда, 133 карандашных рисунка. Он более всего любил писать солнце, озарявшее…гору человеческих черепов в туркестанской степи, в знаменитом полотне «Апофеоз войны» ( «Торжество Тамерлана»; с 1871 г. его работы хранятся в Третьяковской галерее ).

         Непрост был его характер, вся его натура казалась сотканной из страстей. Один из современников и друзей Верещагина А. В. Жиркевич, вспоминая знаменитого соотечественника, писал: «…Чувствовал я, что ни одно лишь простое любопытство влечет меня к этому человеку, заставляя жаждать встречи с ним, близкого знакомства… Все в этой сложной русской душе, совместившей в себе столь счастливо художника, писателя, археолога, воина и мирного гражданина, казалось издали чудной загадкой, которую хотелось бы разгадать личными силами».

    Генерал А.Е. Баранов     Кроме того, военный топограф Верещагин принял участие в формировании Семиреченского казачьего войска . Здесь он оказался среди первых офицеров, славных Георгиевских кавалеров, принял участие в картографировании местности . И впервые соприкоснулся с пограничной войной, став ее непосредственным участником в Чугучаке ( ныне Тачэн; здесь и далее Синьцзян-Уйгурский автономный район или СУАР ) и в Борохудзире (русско-китайская граница на р. Или) .     На полотнах остались быт и подвиги русских солдат и казаков , зажатых меж гор и отбивавших бешеные атаки противника . Именно эти события, как пишет художник Верещагин , послужили ему материалом для написания картин «Нападают врасплох» и «Окружили - преследуют». Прежде всего, то были ратные схватки в Борохудзирском сражении . Когда неожиданно все наседавшие враги разом отхлынули и понеслись прочь. Это пришли на выручку воины, решившие, что ротный командир Эман убит: мол, мимо них проскакала его лошадь без всадника. Вслед за солдатами прибыла конная упряжка с орудием командира Баранова. Казаками было завладели враги, однако удалось отбить позиции обратно. В данном очерке, читателю представим двух офицеров, ставших славными генералами Российской империи Ф. А. Эмана и А.Е. Баранова. И немного расскажем о событиях , наполненной рискованными приключениями. Верещагин описал жизнь семиреченского казачества , опубликованного в октябрьско-декабрьском номере журнала «Русская старина» за 1889 год. Затем, был издан очерк «Набег» в занимательной книге «На войне в Азии и Европе» ( 1894 г.).

          Многократные путешествия в Туркестанский край , с посещением Семиречья, Кульджинского края, Прииссыккулья стали для Верещагина серьезной жизненной и художественной школой. Во время жизни в Ташкенте и поездок по Средней Азии и Казахстану Василий Васильевич продолжал делать карандашные зарисовки с натуры, но все больше и больше отдавал предпочтение масляной живописи. Среди них национальные типажи, жанровые сцены, виды природы, архитектурные памятники. Были бесконечные почтовые станции, просторы степей и высоты гор. Путешествие на курьерских лошадях было трудным. На одном из пустынных перегонов Василий Васильевич подвергся нападению бандита, который, как полагал Верещагин, был в сговоре с ямщиком, и, чтобы отделаться от злоумышленника, художник вынужден был применить оружие.

         Летом –осенью 1869 года Верещагин путешествовал по Семиреченской области, с посещением города Верного, и пути вдоль границы с Китаем по «северным станицам». Это были будушие почтовые маршруты, а в ту пору караванные вьючные переходы - Сергиополь-Урджар-Бахты-Чугучак; Абакумовка-Лепсинск; Алтын-Эмель –Голубевская-Джаркент-Хоргос-Кульджа. Путешествие было опасным. В приграничных районах Китая шла война между китайцами и дунганами. За несколько лет до этого народы Восточного Туркестана ( ныне СУАР) поднялись на вооруженную , религиозную борьбу против тяжелого гнета циньских имперских чиновников и китайских феодалов, мусульманского духовенства. Повстанцы подстрекаемые муллами, учиняли резню мирного китайского населения. На улицах Новой Кульджи (ныне Хойюань-Чен) лежали горы пепла и груды человеческих костей. Разрушен был Чугучак, где во всю длину большой крепостной стены простиралось изображение черно-красного дракона. За русским фортом Борохудзир по пути к Кульдже лежали в развалинах когда-то цветущие города и поселения: Тургень, Джаркент, Ак-Кент, Хоргос, Алим-Ту, Чимпандзи, Чинчаходзи, Баяндай. В ходе повстанческой борьбы образовалось несколько новых феодальных ханств, временно отделившихся от Китая. Одним из них было Кульджинское ханство. Край граничащий по реке Или с вновь образованной Семиреченской областью. В отношении российских соседей Кульджа (ныне Инин) вела вероломную, недружелюбную политику. Подстрекаемые ханом, вооруженные отряды его подданных нарушали границу и совершали разбойные набеги на казахские и киргизские аулы и становища, угоняли скот. Все это осложняло поездку по приграничным районам, но опасности не могли остановить любознательного художника Верещагина.

    Нападение врасплох«Северные станицы» Семиречья начинались с города Копала, центра формирования Сибирского казачества. Между казачьими пикетами Арганактинской долины, на склонах Джунгарского Алатау стояла Лепсинская станица, крупное казачье поселение края . Из соседней станицы пришло уведомление от командира 1-го Семиреченского полка Н.Ф. Главацкого , что подданные кульджинского хана Абдрахман-казначи угнали у него табун лошадей. Не удовлетворяясь теперь грабежом мирного населения, разбойные соседи стали грабить имущество русских сторожевых отрядов, уводить у них скот. Командир полка предложил начальнику Борохудзирского отряда майору К.Ю. Балицкому углубиться в пределы Кульджинского ханства и наказать грабителей, дабы надолго у них отбить охоту бесчинствовать в русских пределах.

          Верещагин, совместно с офицерами полка, направился пятидесятиверстным переходом правобережной части Илийской долины к Борохудзиру (с 1872 г. выселок тобольских крестьян Голубевский, в память подполковника-геодезиста А.Ф. Голубева ; с 1926 г. –аул Коктал) В Борохудзире расположился пограничный отряд 3-го – 6-го полков Сибирского казачьего войска. Здания казарм образовали четырехугольник. Здесь был небольшой садик, лавка со всякими товарами и, главное, хорошая баня - пожалуй, единственное удовольствие в этом заброшенном уголке. Возле Борохудзира находилась Дубунская переправа через р. Или .По мнению археологов, здесь стоял город Илибалык ( по др. источникам , городище Куяш ставка хана Чагатая, 13 в.). Остатки Куяша остались на полотнах Верещагина. В 1865 г. урядник В.Д. Красноухов, содержатель Борохудзирской пристани , продолжил Илийское пароходство. Сибирский казак построил два палубных судна, открывшие навигацию в крае.

          Один из офицеров отряда, поручик Эман, вызвался показать Верещагину ближайшие китайские поселения, опустошенные повстанцами и теперь безлюдные городки. Здесь художника ждало разочарование. На месте Тургеня лежали одни развалины. Лучше сохранился город Ак-Кент (ныне Чеджи ), до которого Верещагин добрался на телеге в сопровождении нескольких казаков. В Ак-Кенте поразил художника дом управителя с галереей внутри двора, с фигурным раскрашенным навесом, сплошь разрисованными стенами и драконами на крышах.

    Развалины китайской кумирни. Ак Кент    Художник осмотрел местную тюрьму - яму глубиной в сажень с небольшим и диаметром около сажени. Стены кверху суживались, оставляя небольшое отверствие, через которое человек едва мог пролезть. Подобные земляные тюрьмы, вернее «клоповники», он видел с офицерами Эманом и Барановым в Самарканде и в Бухаре . Верещагин, не теряя времени, принялся осматривать гробницу. Сооружение находилось в полуразрушенном состоянии, его купол уже провалился. Но восхищение художника вызвал фронтон, покрытый красивыми глазурованными кирпичами. На время пребывания в Ак-Кенте художник избрал себе для рисования главную пагоду города, которая хорошо сохранилась.

          На следующий день , в окрестностях приграничного укрепленного пункта и казачьего пикета, поохотился на дроф, фазанов , кабанов и зайцев, которых было тут великое множество. И, усталый, прилег отдохнуть на воздухе. Но яростный лай и вой собак не дал уснуть. Когда же попросил пикетного казака унять неугомонных псов, тот объяснил, что это сделать никак невозможно, так как собаки чуют «тигру». Казак рассказал, что тигров здесь водится немало. Они спускаются с гор по речной долине и подходят к избе пикета. Каждый день по утрам к самым ее стенам подходили тигры и устраивали своим мяуканьем и рычанием утренние концерты. Хищников привлекали бараны, которых казаки, спутники Верещагина, прихватили в качестве продовольственного запаса.

         Лихорадка заставила Верещагина прекратить работу в этих местах и возвратиться в Борохудзир. Он собирался уже уехать в Ташкент, как произошли непредвиденные события, изменившие его планы. Небольшой гарнизон, изнывающий от безделья и скуки в глухом приграничном поселении, оживился. Был отдан приказ в ту же ночь выступать. Наличные силы отряда составили шестьдесят пехотинцев, неполную сотню казаков и одно орудие. Хотя Верещагин еще не совсем излечился от лихорадки, он присоединился к экспедиции, намереваясь понаблюдать и порисовать во время похода.

        Двигались форсированным маршем. В голове отряда ехали два китайца-проводника - чиновник и его слуга. Они были из тех китайцев, которые несколько лет назад бежали из Китая в русские пределы, спасаясь от гнева повстанцев. Первая встречная деревушка оказалась небольшой, всего несколько семей, живших при гробнице почитаемого в здешних краях мусульманского святого. Увидев русский отряд, перепуганные жители стали разбегаться. Кое-как удалось собрать мужчин и выяснить, что в следующей деревне, более населенной и окруженной стеной, стоит конная сотня.

         Большое стадо скота приходилось гнать обратно , так как опасались, что подданные кульджинского хана попытаются его отбить. Как только казаки, сторожившие ворота второй деревни, отошли и присоединились к основным силам отряда, оттуда один за другим стали выезжать вооруженные всадники и выстраиваться с явно угрожающими намерениями. Со всех сторон к ним стекались люди с копьями, шашками и другим первым попавшимся вооружением. Ружей у противника было мало.

         Лишь только лепсинский отряд тронулся в обратный путь, все эти кульджинские силы двинулись следом за ним, обволакивая русских с флангов. Артиллерийский огонь рассеял наседавшего противника, но ненадолго. С криками и гиканьем всадники снова приблизились к отряду. Верещагин, ехавший с одним казаком поодаль от основных сил, столкнулся с неприятелем. Вражеские всадники уже занесли было свои копья, но подались назад, когда художник направил на них револьвер.

        Положение начинало принимать серьезный оборот. Вражеское кольцо вокруг русского отряда стягивалось. Казаки, впервые попавшие в боевую операцию, еще не обстрелянные и плохо дисциплинированные, действовали вяло, неохотно. Да и вооружены они были старыми кремневыми ружьями. Высланный навстречу противнику для перестрелки казачий взвод поддался панике и пустился в бегство, неся потери. Были и поколотые пиками, и порубленные шашками. Верещагин бросился навстречу отступающему взводу с криками: «Стой, стой!» - и оказался в самой гуще схватки. Он получил удар по голове пикой, к счастью неопасный. Пика скользнула по бобровой шапке, смягчившей удар. Василий Васильевич стал отстреливаться из пистолета Смит и Вессон.

    Садовая калитка в ЧугучакеСигнальный рожок призвал всех возвратиться в отряд, прервав сражение.Командир отряда распорядился о ночлеге в небольшой крепости Чинчаходзи . Крепость была ветхой, полуразрушенной, и вряд ли в ней можно было долго продержаться, если бы пришли сюда из Кульджи значительные ханские силы ( между прочим, летом 1870 г. крепость была взята войсками Г.А. Колпаковского, за что генерал был удостоен ордена Св. Георгия 3-й степени) . Тем временем Эман и Верещагин решили, чтобы рассредоточить внимание противника, пойти с несколькими казаками к реке Хоргос, где в защищенном оградой дворе, под прикрытием тридцати солдат находился русский обоз. С художником и его товарищем двигалась и часть стада под охраной нескольких китайцев, вооруженных традиционными луками.

         Неприятности не заставили себя ждать. Противник решил уничтожить малочисленную группу и отбить скот. Позже Верещагин так вспоминал эту переделку: «Только что успел я послать одного из казаков к начальнику отряда с известием об опасности и для нас, и для баранов наших, как все кругом дрогнуло, застонало и, потрясая шашками и копьями, понеслось на нас! Признаюсь, минута была жуткая. Эман опять с шашкою, я с револьвером, но уже не гарцуя, а прижавшись один к другому, кричим: ура! - и ожидаем нападения».

          Потерявший очки Эман сослепу заехал в ров. Полетев через голову лошади и сильно ударившись лбом о землю, он так и остался лежать распростертым. Конь Верещагина споткнулся о него, и художник тоже слетел, но успел удержать узду. Встав над не подававшим признаков жизни Эманом, по-видимому потерявшим сознание, Верещагин левой рукой держал повод лошади, а правой отстреливался от наседавших со всех сторон вражеских всадников, норовивших кольнуть копьем или рубануть шашкой. Но вид стреляющего револьвера удерживал их от того, чтобы подойти ближе. «Едва успеваю отогнать одного, другого от себя, как заносят пику над спиной Эмана, третий тычет сбоку, четвертый, пятый сзади - как только я не поседел тут», -писал Верещагин.

           Схватка продолжалась недолго. Неожиданно все наседавшие враги разом отхлынули и понеслись прочь. Противник еще раз попытался окружить отряд, но был рассеян артиллерийским огнем. Приближалась граница. После всех злоключений отряд со своими трофеями добрался до Борохудзира. Так кончился набег в пределы Кульджинского края . Все участники похода были награждены. Лучшей для себя наградой Верещагин считал благодарность губернатора Семиречья генерала Г.А. Колпаковского и начальника Туркестана К.П. Кауфмана. Узнав о подвиге художника, спасшего товарища, фон Кауфман сказал ему при встрече: «Спасибо, спасибо за Эмана».

    Примечания:

    1. Главацкий Николай Федорович (р. 28 сент. 1841 г.), генерал-лейтенант ( в отставке с 1896 г.) . В Семиреченском каз. войске ком. 1-го каз. кон. полка ( с 20 июня 1869 г. по 31 авг. 1870 г. ; подполковник , шт.- квартира в Копале). В его подчинении был войсковой старшина Балицкий Константин Юстианович , начальник Борохудзира и 1-го участка Кульджинского района, участник Кульджинского сражения под началом ген. Колпаковского ( 1871 г.) В ту пору Главацкого заместил на посту Гильде Эдуард Францевич, майор, ком. 1-го полка ( с авг. 1870 г. по сент. 1874 г.)

    Эман Ф2. Эман Фердинанд Адольфович ( von Emann) ( р. 16 дек. 1827 г.), генерал-майор (1879 г.) , воен. судья Одесского ВО ( 1869 г..), Казанского ВО ( 1870 г.). Лютеранин. Родом из Сибири, родители из семьи фон Эман , финляндских дворянинов. Учился в Иркутской гимназии (1844 г.) , в Военно –юридич. академии (1869 г.) .В армию направлен в Сибир. лин. бат-н (1844 г., прапорщик с 23 июля 1848 г.). Служил в Эстляндии, Астрахани, Москве . Участник Крымской войны 1853- 56 гг. , удостоен бронзовой медали на Андреевской ленте. В 60-гг. 19 в. служил поручиком в Кульджинском крае .

          Ему приписывают соврем. исследователи «дело Эмана» . Эту неприятную тему продолжили биографы И. Куратова, поэта Республики Коми, служившего в Верном военным следователем. Когда в феврале 1872 г. было инсценировано ограбление по пути из Верного в Борохудзир . Бесследно исчезло шесть тысяч казенных денег. По делу о преступлении привлечены военные и гражданские чины области , которые пытались обогатиться случаем . Схваченный за руку и объявленный мошенником Эман, -со слов В.В.Верещагина в очерке «Набег», - поспешил застрелиться в ходе процесса ( однако, по выявленным документам подобных инцидентов в биографии Ф. А. фон Эмана никогда не было. – В.Н.) Между прочим, К.П.Кауфман , беседуя с художником в приватных беседах по-дружески укорял В.В. Верещагина. Мол, он по- молодости лет фантазирует в картинах и своевольно допускает в очерках реальную основу событий, портретов , быта и нравов. На то была творческая , самобытная сюжетная линия Верещагина, - живописца-баталиста , романтика и авантюриста, писателя-краеведа.

    3. Баранов Александр Евстафьевич (von Baranhof) (р. 9 янв. 1837 г. – у. 27 дек. 1905 г.) , генерал-лейтенант (с 1886 г.) , и.о команд. войсками Казанского ВО . Удостоен орд. Св. Георгия 4-й ст. , с вручением Золотой сабли « За храбрость» в делах на Кавказе ( 1863 г. ).
         Родом из эстляндской семьи фон Барангоф . Лютеранин . Окончил Пажеский корпус. В Туркестане с 1864 г., ротмистр , ком. 3-го Оренбургского ( переформированного в Туркестанский ) лин. бат-н ( с 1867 г.) . Сражался в 1865-70 гг. в войсках под нач. генералов Кауфмана, Абрамова и Романовского. За подвиги в Хивинском походе возведен в майоры ( с 6 июня 1865 г.) Совершил мужество на самаркандских высотах , получил боевые награды (1 мая 1868 г.) .

         В биографии А.Е.Баранова осталась археологическая тайна, открытая только в наши дни. Во время взятия Самарканда офицер вывез фрагмент гробницы правителя Амира Темура ( в длину 96 см, в ширину 15 см, толщиной в 5 см ). . Однажды, в 1887 г. раритет экспонировался на Сибирско-Уральской выставке. Ныне Екатеринбургская находка вызвала интерес при реставрации усыпальницы Темура.

    Иллюстрации:

    1. "Апофеоз войны"

    2. Георгиевский кавалер В.В.Верещагин

    3. Генерал А.Е. Баранов

    4. «Нападение врасплох».

    5. «Чугучак. Садовая калитка»

    6. «Ак-Кент. Развалины китайской кумирни»

    7. Генерал Ф.А. Эман

    Категория: Казачество в Азии | Добавил: proskurin-semirec (26.03.2016)
    Просмотров: 413 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]