Главная | Регистрация | Вход
Персональный сайт Владимира Проскурина
Поделитесь
Меню сайта
Категории раздела
Памятники культуры и религии Алматы [27]
Архитектура,городская археология, книжные сокровища, достопримечательности
Туризм, краеведение, экскурсии [17]
Историко-географические очерки [23]
Туркестан. ЖЗЛ: годы, имена, судьбы.
Казачество в Азии [26]
Летопись Заилийского края [28]
Дайджест прессы [22]
Домашний архив [9]
Наш видеозал [4]
Вход на сайт
Логин:
Пароль:
Поиск
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • /li>
  • Статистика

    Онлайн всего: 8
    Гостей: 6
    Пользователей: 2
    CharlesJela, RobertRego
    Главная » Статьи » Летопись Заилийского края

    Нечаянно прописанный земляк
     


    Строки из романа  «Хранитель древностей» начали свой путь к читателю со страниц   областной газеты , с характерным для той поры названием –«Алма-Атинская правда». Хорошее название издания ,  если оно публикует такие чистые произведения.


    Домбровский  любил повторять, что правда- есть красота жизни.

           Но остался  чудом  от верненского наследия  Собор , что в городском парке, некогда  музейная обитель Юрия Домбровского (о храмоздании писатель  отзывался особо : «...он висел над всем городом -высочайший, многоглавый, узорчатый, разноцветный,  с хитрыми карнизами, с гофрированным железом крыш,  с колокольней, лестницей – целой системой лестниц, переходов и галерей-...настоящий храм Василия Блаженного...» ). 

         С великой радостью  и здесь ,  в сердце города  можно было устроить уголок писателя Домбровского, по старой традиции с портретом  в окладе. Или  установить на звоннице  пусть малый, но  памятный колокол Домбровскому, с витиеватой надписью  о певце  ушедшей Алма-Аты  Может быть в сонме славных имен достопамятных алма-атинцев        
     
          В жизни Юрий
      Домбровский был очень разный. Один –когда вальяжно появлялся в московском Доме литераторов, другой- серьезно штудирующий книжные богатства Казахстана, третий, некий странный, всклокоченный человек, рассеянно бродивший по улицам Алма-Аты. Обыкновенно с чайником, в поисках свежего жигулевского пива. О том, что он писатель, почему-то знали все, хотя никто его книг не читал. И само понятие это применительно к типу в замызганном, жутко мятом «белом» костюме вызывало у людей приятное ощущение своего превосходства над ним.

          Здесь он написал многие очищающие наше бытие и сознание произведения. Его по праву, душой и сердцем  называют певцом Семиречья, хранителем ее древностей, мифов и легенд.
    В благословенной  Алма-Ате  работали десятки  ссыльных деятелей литературы и искусства, науки и техники. Среди них, востоковед Самойлович, режиссер Сац, ученый-агроном Чаянов, историк Тарле.Несть им числа! Использовав  талант, опыт, возможности каждого,   их в очередной раз  отправляли на нары или пускали в «расход». Об этом и другом  книга Домбровского  « Обезьяна приходит за своим черепом » , написанная больным, искалеченного  лагерями  автором,  в предверии следующей  его отсидки. Однажды,  из иркутской ссылки Юрий Домбровский, москвич по рождению, сообщит о своем неистребимом чувстве к городу, где его арестовывали трижды: «Выжил ... Гуляю по тайге, привожу в порядок свои вещи и бумаги, крепко-крепко скучаю по Алма-Ате ...»
        Отсюда, из Алма-Аты, его неоднажды изгоняли в разные населенные пункты страны ГУЛАГ, и сюда же он возвращался  больным и битым , если не отбыв срок, то будучи списанным  за ненадобностью .
     

         Ни дать, ни взять советская школа злословия, школа коммунизма.

    В отрогах Тянь-Шанского хребта  

       Приведем признания  самого Домбровского, опального москвича , « ...через несколько часов после того, как  спрыгнул со ступенек вагона на алма-атинскую землю, ... стоял, смотрел на горы, на белые акации под ними и думал: куда же идти, ведь здесь никогда не найдешь дорогу. Встало солнце. И хотя люди еще спали за  замками, ставнями, болтами –город уже проснулся. С час как бойко шла перекличка петухов. Горланили – один больше другого – все дворы города. Не смолкая чирикал и заливался вишенник. С сухим электрическим треском вспархивала розовая и синяя саранча. Заливались где –то на задах лягушки. Потом я узнал: в городе зверья не меньше, чем людей. В городском парке по вечерам ухает филин. По улицам, как только смеркнется, носятся летучие мыши, иволги кричат и поют на автобусной остановке в центре. На тесовые крыши предместий ( их тут зовут по-старому – «станицы» ) садятся фазаны. Сидит такой красно-желтый красавец и тревожно озирается по сторонам : залетел с прилавка ( так здесь называют привалки, травянистые холмы) и сам не поймет зачем. Дикие козочки забегают осенью и ягнятся в окраинных садах.Словом , нигде в мире, сказал мне один зоолог, дикая природа не подходит так близко к большому городу , как в Алма-Ате ».
      

          Отступим еще немного, заглянем на другие страницы романа «Хранитель древностей», вновь  сопереживая  открытиями-находками нечаянного алма-атинца Домбровского. «...Здесь я увидел , что зелень в этом городе расположена террасами. Первый этаж – вот эти акации. Над акациями фруктовые сады, над садами тополя, а над тополями уже только горы да горные леса на них.Вот сады-то меня и путали больше всего: пойди –ка разберись, где ты находишься, если город один сплошной сад – сад яблоневый, сад урючный, сад вишневый – цветы розовые, цветы белые, цветы кремовые.

          А над садами тополя. Потом я узнал – они и есть в городе самое главное. Без них рассказать об Алма-Ате, ни подумать о ней не возможно. Они присутствовали при рождении города. Еще ни улиц, ни домов не было, а они уже были... В ту пору не было и не могло быть никакого стиля у города Верного. Он рос стихийно, произвольно – то лез на прилавки, то сбегал в овраги, то прижимался саманными , подслеповатыми избушками к одной речке, медленной и грязной ( ее и звали –то Поганка! ), то шарахался всеми своими теремами и башнями к другой – к кипучему горному потоку, бьющему  прямо из ледников. Он был так молод, жизнелюбив, энергичен, что никакой стиль не мог подчинить его себе...

           А над тополями уже горы.

           Отроги  Тянь-Шанского хребта... Кажется, что два мощных сизых крыла распахнулись над городом – держат его в воздухе и не дают упасть...».   

    Школа коммунизма

         Невероятным, фантасмагорическим кажется нам сегодня  обвинение советских людей в измене и во вредительстве. Представляю, как нагнеталось чувство страха у горожан, когда они слушали призывные крики мальчишек- продавцов местной «Вечерки»: Покупайте   газету «Социалистическая Алма-Ата»... Сенсация лета – удав удрал из зверинца! Мерзкое  животное благополучно перенесло зиму где-то на колхозном сеновале, акклиматизировалось и начало терроризировать население Алма-Аты. Граждане, будьте бдительны!.. Статья о черных изменниках Родины, фашистских лазутчиках и наймитах....Секретарь Союза советских писателей Казахстана тов. Конратбаев похитил из кассы правления 14 тысяч рублей. «Пролетарский писатель» к тому же  женат на дочери злейшего врага казахского народа, лидера алаш-ордынцев Дулатова и помогает его семье народными деньгами. Конратбаев ала-аяк ( казахский эквикалент «врага народа» )...


         В начале 30-х он, студент  ГИТИСа, без каких –либо на то веских оснований был сослан в степной аул близ Алма-Аты. Добившись права жить у тетки В.А. Крайневой , Домбровский  переезжает в столицу Советского Казахстана. Он работал научным сотрудником  в Центральном музее Казахстана, в бывшем храмоздании бывшего города Верного. Ему повезло в науке,  участвовал в археологических раскопках ( в  личном листке для всесильного отдела кадров  Домбровский укажет-  « мной открыт древний город, на раскопки которого была организована специальная экспедиция. Имею ряд научных работ по истории » ) . Он  вникал в прошлое  города и не было пригорка в его окрестностях, дома, здания, улицы или арыка, о которых он не знал бы столько, сколько неведомо его старожилам .  Он учил детей в школах , читал лекции в театральной студии, писал  стихи, романы, переводил книги казахских литераторов.

         Домбровский слушал разносчиков газеты с высоты  Вознесенского Собора, словно ангел, которому  на бывшей колокольне нашлась маленькая  комнатенка, рабочая и спаленка.  Ему казалось, что он отделен от наблюдаемой жизни своими занятиями. Но это была иллюзия. За окном шел Тридцать Седьмой Год. Скорее , не календарная дата, а трагическое явление, горькая правда жизни. В романе « Факультет ненужных вещей» с полной нагрузкой работает аппарат НКВД. Сотрудники его рыщут по горам ,следят за бригадиром яблоневого сада Потаповым, который подозревается в связи с...  иностранной разведкой. Им помогают родные и друзья обреченного бригадира.

        Тем же временем  алма-атинская «Вечерка»  писала: « Передовая колхозница  Анастасия Голобородько облагородила местный  сорт апорта , путем наложения целлулоидного трафарета на  созреваемое  яблоко,  добилась силуэтного портрета И. В. Сталина. 58 плодов с изображением любимого вождя  колхозница отправила в Москву, на Всесоюзную  сельскохозяйственную выставку. Портрет ударницы « Горного Гиганта» в полный рост украсил павильон Советского  Казахстана..».  Чудо-яблоко народного селекционера Голобородько съесть , надо думать, не рискнули. Но по вкусу пришелся бригадир яблоневого сада. И бедный Потапов ,- запуганный, затравленный, загнанный от страха в угол ,- готов уже поверить, что он враг народа.

           Та же «Вечерка» : «В июле- августе в  гостях у отдыхающих побывали члены литературной группы П. Магера, среди них писатель Ю.Домбровский с новым романом «Крушение империи» ...В 1937 году через Дом отдыха имени 10-летия Казахстана в урочище Медео  прошло 4849 человек. 216 отдыхающих за 12 дней прибавили в весе от 4 до до 7 килограммов, 400  человек – от 3 до 4 килограммов. Средняя прибавка в весе составила 2, 1 килограмма....»

         Холодными  ночами  в Алма-Ате совершались облавы на инакомыслящих, аресты безвинных людей. В каждой газете уже стояла в предрасстрельном списке фамилия приговоренных  родственников, близких и знакомых. Все сотрудники музея, коллеги Домбровского  оказались  «бандой наймитов»: директор Шустов–главарь, сотрудник Джумабаев– родственник алаш-ордынца, Пятницкий–активный контрреволюционер, некая Сандолицкая –жена шпиона, Рыпаков- кулак-спекулянт, Парфенов – хулиган, Залетдинов –национал-фашист ...Эти истеричные ругательства срывались с пенных уст рабочих и ученых, колхозников и учителей, командиров и солдат, вышколенных административно-командной системой. 

         Судили  « врагов народа»  их  вчерашние друзья-товарищи - таковы гримасы ушедшего времени. Читаем состав суда: «Турсунова не профессиональный юрист. Она работает телефонисткой. Ей приходится занимать председательское место в суде, на время отсутствия судьи. Так судит и городской врач Ашлаянов , когда он остается за народного судью, и колхозница Приходько...Так судит наш советский суд, куда наш народ посылает своих лучших сыновей и дочерей». Вердикт народных судей  не отличался многообразием : 58 статья УК РСФСР предусматривала 25 лет каторжных работ , в лучшем случае на лесоповале, еще « 5  и 5» , пять лет на поселении и пять лет « по рогам », т.е поражения в правах.После отсидки в « сталинских санаториях » политических ожидала «сотка»,  - граница черты оседлости в  провинциальных городах Союза. К убийцам власть относилась более благосклонно, они имели право селиться в « пятерке » лучших городов Союза.

            28 августа  1939 года , буднично и  в который раз ,  был арестован  научный сотрудник музея  Ю.О. Домбровский. Его обвинят в «попытке передать японским империалистам археологические ценности» .Теперь и он враг народа,  с презрительной кличкой «ала –аяк ». Что  касается наших спутниц правды и кривды, то коммунальная  «гостиница  № 4» , где жил  Юрий  Домбровский , откуда  увозил его  в неизвестное «черный воронок», находилась в те старые годы не по улице Кирова , а на перекрестке Виноградова и Интернациональной ( «коммуналка» , наполненная бесприютными людьми,  давным-давно снесена ) .     

         По воспоминаниям близких в Алма-Ате сошлись пути  писателя Ю. Домбровского и художника В. Антощенко -Оленева. Дело было глубокой осенью 1937 года, через пару дней после первого снега .В  Союзе художников  Валентину сказали, что его просили зайти к главному редактору Казахского издательства художественной литературы. . Тот завел разговор об издании первого романа молодого автора «Державин» («Крушение империи») и предложил оформлять его. «Надо иллюстрировать богато. Сможете прийти завтра в издательство для разговора с автором, мы его пригласим? Автора зовут Юрий Домбровский». После знакомства на следующий день в редакции они вышли для разговора во двор. Отправились было к скамейке напротив флигеля, некогда принадлежавшего хозяевам особняка, в разговоре Валентин успел выкурить трубку, как заметил, что его собеседник изрядно продрог. Он был худ, невысок, с богатой шевелюрой. Одет легко. Успели только перекинуться словами о том, как они оказались в Алма-Ате... Вернулись в здание, чтобы продолжить разговор на деревянной лестнице между этажами. Бывает так не часто: каждый физически ощущал взаимную симпатию. Разговор шел  легко. Вручив Валентину текст своего романа, Юрий договорился о следующей встрече. ...

           Ранним утром 13 марта 1938 года  В. О. Антощенко-Оленева арестовали. Домбровский вспоминал по этому печальному поводу, что с  оформлением  книг ему фатально не везло. Работы ссыльного Всеволода  Теляковского к «Смуглой леди» были утеряны, иллюстрации Александра Заковряшина к "Хранителю древностей" тоже сгинули. А  вскоре погиб сам художник, в первые  послевоенные дни Победы в Берлине. Двадцать лет спустя бывшие алма-атинцы Домбровский и Антощенко-Оленев найдут друг друга по письмам. Опальный художник тем временем спешил из мрачного, продрогшего  Магадана в светлую,  прогретую  Алма-Ату... Но  новый роман  писателя «Обезьяна приходит за своим черепом»» не пришелся художнику по душе. Его будут оформлять другие книжные графики. 

    Черная мраморная бабочка

         ...Повернув за угол квартала , я увидел совершенно неожиданное. Высоко,  над мощным кирпичным фундаментом, на  стене алма-атинского  дома, прилепилась мемориальная доска, словно черная мраморная бабочка. Она бросается в глаза пешему не сразу, лишь со временем, когда начинаешь глазеть по сторонам, изучая оживленный перекресток  старых улиц Кирова и Мира. Памятный знак есть  великая правда ( или торжество справедливости ). Давно в Алма-Ате шли, затухали и вновь разгорались  дискуссии об открытии  и литературного музея , и мемориальной квартиры .И  даже памятника  алма-атинскому писателю. А  то ,что  трафаретно отмечено на мраморной доске – развесистая  клюква.

           Вблизи распластанные крылья пришелицы расписаны понятными  рубленными строчками, мол, «в этом доме в 50-е годы жил...» . Еще ниже, спускаясь печатным шрифтом к прохожему, отмечено, кто именно, « видный русский советский писатель Юрий Осипович Домбровский» . Крайних дат его жизни на доске не замечено, что, по-видимому, говорит о вечности бытия писателя.


         Сей  своеобразной  двуязычной мемориальной доски Ю.О.Домбровский удостоился шестьдесят лет спустя, когда впервые попал в Алма-Ату, в этот необычный город, по его собственному признанию,  не похожий ни на один из городов в мире. Алма-атинцы вправе считать причудливого дядю Юру своим земляком. Что же стало причиной открытия мемориальной доски писателю?! В шутку и всерьез, трудно согласиться и с шаблонной формулировкой « русский писатель » . Невероятный выдумщик Домбровский напридумывал себе  и размножил массу   анкет-автобиографий,  где с легкостью менял день и год  рождения, социальное положение и национальность, на  время становясь то евреем, то  великороссом , то потомком цыганского барона Гедала . Последняя легенда о происхождении  нравилась Юрию более всего и он часто, особенно в крепком, дружеском застолье , рассказывал о своих  бессарабских  корнях, о приключениях родного табора , с непременным  угоном лошадей и роздыхом у далеких костров...

         В биографии Домбровского  находим нечто мистическое, житейский сюжет замешанный  на цифре «девять» . Он  родился  29 апреля 1909 г. в Белокаменной , в семье присяжного поверенного Иосифа Гедаловича  и учительницы школы Лидии Алексеевны . Литературными «пробами» занялся в ссылке в Алма-Ате .В том же 1939 г. был арестован и  во время допросов тяжело заболел эпилепсией. Первый крупный роман  «Хранитель древностей» предполагалось издать в  1939,  в  год разгона участников 2-го съезда писателей Казахстана. «Недобитые литераторы» создали кружок новеллистов, костяк русской секции Союза советских писателей республики. Домбровский начал творческих путь с неординарных произведений .Принятый в члены Союза писателей ,он закрепил свое место на лагерной койке «за участие в диверсионной работе» .Следующие аресты состоятся  в послевоенные  годы , время борьбы с космополитизмом .Он сполна испытал методы соцреализма на Колыме и Дальнем Востоке,   в страшных бараках Тайшета. Доходяга , вышвырнутый на умирание , выносит из  ворот лагеря  замысел антинацистского романа «Обезьяна приходит за своим черепом». Послелагерная публикация романа состоялась в 1959 году. И далее , опубликована дилогия  «Хранитель древностей» и «Факультет ненужных вещей », лучшая из литературных произведений ХХ столетия. По словам критиков, издана в 30 странах мира. И главное , потрясла основы Кремля.

        29 мая 1978  писатель Ю.О. Домбровский  закончил земной круг в Москве «процарапавшегося , просопротивлявшегося на белом свете 69 лет и 17 суток».  

    Волшебный фонарь на чердаке Собора


    Лубянка.

    В 1919 г. здесь поселится ЧК(НКВД)  и начнет "красный террор" в России.

         40 лет спустя  Ю.О. Домбровскому найдут реабилитацию и  постой близ Колхозной площади . Писатель однажды  придет на  Лубянку, к местам детства и юности , и не узнает картин прошлого. Вместо струи старинного фонтана замер в обелиске памятник  Ф. Э. Дзержинскому, "железному Феликсу" революции  и организатору Гулага в Стране Советов...

       В романе "Хранитель древностей " писатель вспомнит , что на чердаке алма-атинского Собора, он встретит старые московские картинки, диапозитивы верненского "волшебного фонаря". "Чердаки - моя слабость. Я их люблю и понимаю с детства. Когда мне было лет десять ,мы жили в Москве  в большом, хмуром пятиэтажном доме ( доходный дом Андреева , на Рождественском бульваре. -В.П. ) . И самое лучшее в нем был чердак...Незнакомый кот, чудесный и рыжий, вдруг появлялся у слухового окна -стоял гордый ,прямой и подтянутый. И смотрел на меня..."

           Юрий Осипович  , несмотря на московскую прописку, жил в нашем городе вместе с героями своих романов  не только в указанный на доске  срок , а  гораздо дольше, образно всю жизнь. В городе,  который стал для  него и наказанием , и спасением . Ходила  байка, что в московской квартире писателя , на стене, вместо обывательского ковра , было им прибито окно со снесенного алма-атинского дома, с причудливой резьбой  ставен.

          Постепенно исчезали так и  не отмеченные « в камне и бронзе » многие  алма-атинские адреса, где снимал «угол с койкой» видный советский писатель, - весь  старый город, дом за домом, квартал за кварталом.  И    последнее , что  касается наших спутниц правды и кривды. Коммунальная  «гостиница  № 4» , где жил  Юрий  Домбровский , откуда  увозил его  в неизвестное «черный воронок», находилась в те старые годы не по улице Кирова , а на перекрестке Виноградова и Интернациональной ( «коммуналка» , наполненная бесприютными людьми,  давным-давно снесена )

          Здесь  Домбровский дружил с режиссером Штейном и писателем Ановым, почитал Ауэзова и Никольскую, был близок с Аймановым и Антощенко- Оленевым , постигал творчество  Калмыкова, был не разлей вода с Шуховым и Косенко, жил одним дыханием с Симашко и Гертом, писал о Хлудове, Кастееве, Степанове. Он сумел воспеть архитектурное великолепие зенковских строений старого города и тех удивительных, духовно наполненных людей, что жили и продолжают здесь жить. Правда , друзья-товарищи  были разные. Когда кормиться было нечем,  давние знакомые во всех редакциях, отводя в сторону глаза, блудливо бормотали о чудовищно тяжелых временах и зыбкости своего рабочего места. И тогда «беспашпортный» Домбровский  скрывался под придуманными псевдонимами. Вышедшие  в свет таким образом  произведения он подписывал неизменно  единственному  другу «Касе Айналайн»- любимой из своих   верных кошек . Вот и  выходит , что надпись на мемориальной доске сущая кривда  ( успеха и славы венок тяжелой печалью прострочен: и раньше ты был одинок, теперь ты еще одиноче).

           Бойкий перекресток Кирова и Мира,  которому теперь суждено напоминать туристам о видном советском писателе, я покидаю с тем , чтобы успеть в другие заповедные  места южной столицы. В Алма-Ате ,  простите в Алматы, установилось бабье лето , стопятидесятое по календарю ! Состояние души , смена настроений, бесконечные оттенки мыслей и чувств. Я  иду в глубине  городского сада. Ажурные листья осени, влекомые ветром, врываются в тенистые аллеи, трепеща, словно разноцветные знаки наступившего  демисезонья....



    О нем читайте очерки В.Н. Проскурина  :

    Школа  коммунизма,
     
    Щедрый хранитель
    , опубликованные  - В кн.: Алма-Атинские дворики,  Алматы ,2009 г., сс. 100-103, 329-336, 344 -348

    Щедрый хранитель , журн. «Пилигрим» , литературно-публицистический альманах , вып. 1 , Кельн-Кассель, 2006 г., с.193-197

     В расцвет мой, смятый шествием беды...
      (к 80-летию со дня рождения Ю. О. Домбровского)  ,об-во "Книга" Казахской ССР. - Алма-Ата : , 1990. - 41 с. 

    "Красота-есть правда".- в кн. О чем не говорили (сост. Л.П.Лукина, Е.А.Сатыбалдиев).-А.-А., Жалын ,1990, сс. 98-121
          

    Категория: Летопись Заилийского края | Добавил: proskurin (17.01.2008) | Автор: Проскурин W
    Просмотров: 2004 | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]